Skip to main content

A new bok by Malysheva-"Professionalki", "arfistki", "libuitel'nitsy" publichnye doma i prostitutki v Kazani vo vtoroi polovine XIX-nachale XX veka.

В издательстве Казанского (Приволжского) федерального университета опубликована книга профессора С.Ю.Малышевой:


Малышева С.Ю. «Профессионалки», «арфистки», «любительницы»: публичные дома и проститутки в Казани во второй половине XIX – начале XX века / С.Ю.Малышева. Казань: Казанcкий университет, 2014. 188 с. ISBN 978-5-00019-178-1. Тираж 500 экз.
В исследовании на примере Казани и на основе неопубликованных архивных источников рассматриваются проблемы влияния проституции на становление и изменение городской повседневной и досуговой культуры второй половины XIX – начала XX вв.
В работе показано, как локализация публичных домов и одиночной проституции оказывала воздействие на повседневное и досуговое пространство города, его иерархию и качественные характеристики. Показано, что проблемы, связанные с проституцией, касались многих аспектов повседневной жизни. Они влияли на складывание моделей поведения горожан в целом и представителей отдельных досуговых субкультур, в частности, влияли на коммуникационные процессы внутри городского общества и между его отдельными частями.
В приложении к монографии опубликованы документы из фондов Национального архива Республики Татарстан, в том числе списки проституток и содержательниц публичных домов, переписка городских властей, полиции, командования военного округа, жителей по проблемам, связанным с наличием проституцией в пространстве города.
Справки и дополнительная информация по электронному адресу:

Оглавление

Предисловие

4
Глава 1. Локализация в городском пространстве публичных домов и «тайных притонов для распутства»

13
Глава 2. Маркирование «пространства разврата». Интерьеры и быт борделей

36
Глава 3. Проститутки: «ассортимент» рынка продажной  «любви»
50
Глава 4. Содержательницы борделей: «посредницы» на рынке «сексуальных услуг»

77
Глава 5. «Спрос» и потребители услуг проституток
91
Заключение
108
Источники и литература
113
Приложение: Документы по истории проституции в Казани

121

ПРЕДИСЛОВИЕ

Одной из форм городского досуга – практически исключительно мужского, ввиду его специфики, –  на протяжении не одного столетия было посещение «веселых» домов и пользование платными услугами «девушек для радости». Как известно, эта форма досуга является одной из самых древних, но в России она, как и соответствующие заведения, обретают легальность только в рассматриваемое время.
Существование проституции в России было официально признано в 1843 г., когда по инициативе министра внутренних дел графа Л.А. Перовского был создан орган для надзора за публичными женщинами – Врачебно-полицейский комитет[1]. Вслед за этим вышел комплекс нормативных документов, регулирующих проституцию: циркуляр Медицинского департамента Министерства внутренних дел от 23 октября 1843 г. «О мерах к недопущению распространения любострастной болезни» и подобный циркуляр МВД от 17 января и 24 мая 1844 г., а также утвержденные 29 мая 1844 г. «Правила содержательницам борделей» и «Правила для публичных женщин». Тем самым был создан юридический нонсенс: торговля телом была по-прежнему запрещена законом и преследовалась, но существовали правила, как следовало организовывать эту торговлю[2]. Указанные «Правила» были изданы Министерством внутренних дел 28 июля 1861 г. в новой редакции – теперь «пакет документов» включал «Правила для публичных женщин», «Правила для содержательниц домов терпимости» и «Правила для содержательниц тайных притонов для распутства». Официальные нормы, касающиеся проституции, до революции 1917 г. корректировались еще дважды – «Положением об организации надзора за городской проституцией в империи»  (включавшим два раздела – «Организация учреждений, ведающих надзором за городской проституцией» и «Правила для проституток, содержательниц домов терпимости и поднадзорных притонов разврата»), утвержденным Министерством внутренних дел 8 октября 1903 г., а также законом «О мерах к пресечению торга женщинами в целях разврата», утвержденным императором 25 декабря 1909 г.[3].
Вскоре после издания «Положения» Министерства внутренних дел, регулирующего деятельность врачебно-полицейских комитетов в Москве и Санкт-Петербурге (1844), информация о нововведениях была в 1851 г. доведена до губернских начальников. Городской полиции было предписано составлять списки публичных женщин. Храниться эти бумаги должны были в губернских городах – во Врачебной управе, в уездных городах – в городской больнице[4]. С 1850-х гг. в Казани такие «списки и ведомости о публичных женщинах» и «ведомости о женщинах вольного обращения» и «вольного поведения» регулярно составлялись Казанской врачебной управой, а с 1865 г. – Врачебным отделением Казанского губернского правления. Специальный орган для контроля над проституцией – под названием Проституционного комитета, был учрежден в Казани в 1865 г. при полиции под председательством полицмейстера. Однако, перейдя в следующем году в ведение земства, он вскоре перестал созываться[5]. Его заново открыли в 1886 г. под названием Врачебно-полицейского комитета и под председательством полицмейстера[6]. В состав комитета входили также губернский врачебный инспектор, городской и три проституционных врача, их коллега от военного ведомства, два ординатора губернской земской больницы, представители города и земства. Деятельность комитета продолжалась практически до революции 1917 г., хотя уже в 1890-е гг. полицейский надзор и учет проституток в Казани значительно ухудшились[7]. Попытки «реанимировать» регистрацию и регулярные медицинские осмотры проституток в городе в 1909 г.[8], судя по всему, тоже не увенчались особым успехом.
Несмотря на легализацию проституции в России, необходимость борьбы с нею на протяжении второй половины XIX – начала XX вв. являлась весьма злободневной общественной темой, поднимавшейся и дебатировавшейся врачами, юристами, политиками, публицистами, журналистами, писателями[9]. В «лихие» 1990-е гг. интерес к теме проституции вновь актуализировался российскими реалиями, что инспирировало перепечатку отдельных, порой вышедших много десятилетий назад, трудов зарубежных и российских исследователей и появление новых отечественных работ по истории проституции[10]. В ряде исследований были проанализированы корни явления, состав тружениц борделей и проституток-одиночек в России, политика правительства в отношении проституции, история соответствующих правительственных учреждений, усилия общества по защите прав этих несчастных женщин, и пр.[11]. Тем не менее, тема далеко не исчерпана. Помимо морально-нравственных, медицинских и гигиенических, юридических аспектов изучения истории проституции это явление может рассматриваться и в контексте других тем и проблем. В этой работе сделана попытка взглянуть на явление проституции с культурно-исторических позиций, с точки зрения истории повседневности.
Во второй половине XIX – на рубеже XIX-XX веков в России процессы ускорявшегося промышленного развития, индустриализации, урбанизации, развитие городской инфраструктуры вели ко все большему разграничению сфер труда и отдыха горожанина, к расширению последней (за счет нормирования и сокращения рабочего дня, введения календаря праздничных и нерабочих дней), к качественному изменению городской повседневности и досуга. Быстро развивавшаяся индустрия последнего предлагала горожанину все больший ассортимент развлечений и новых форм отдыха, создавала соответствующие учреждения и заведения.
Развитие потребительского рынка и индустрии досуга оказалось неотделимо от увеличения «предложения» и в сфере услуг продажной «любви». Городское пространство наводняли как специализированные (разрешенные и нелегальные) заведения, так и одиночные проститутки – профессионалки и «любительницы». Они оказывались вовлеченными в диалог не только с городскими властями, но и в систему повседневных взаимоотношений различных групп населения – социальных, национально-конфессиональных, половозрастных. 
Предлагаемое вниманию читателя исследование направлено на выяснение роли и места публичных домов и проституции в становлении и изменении городской повседневной и досуговой культуры второй половины XIX – начала XX вв.
В частности, в ходе исследования рассматривались следующие аспекты:
локализация публичных домов и притонов, одиночной проституции, их перемещение внутри городского пространства (вытеснение, экспансия), а также влияние этих процессов на трансформацию и изменение качества городского повседневного и досугового пространства;
роль проституции в повседневных коммуникационных процессах внутри городского общества и между его отдельными частями, «проговаривание» городским «обществом», его отдельными группами и слоями различных вопросов и проблем, связанных с существованием, локализацией в городском пространстве публичных домов, поведением их обитателей, а также специфика этих дискурсивных практик. Так, одним из сюжетов исследования стала ситуация с существованием специфических публичных домов для татар, с татарским же персоналом и владелицами, а также конфликты различных групп горожан по вопросу локализации этих заведений;
роль проституции и публичных домов в складывании моделей повседневного и досугового поведения горожан в целом и представителей отдельных досуговых субкультур, в частности.
Крупный губернский город Казань (в середине XIX в. население составляло чуть более 60 тыс. человек, к концу первого десятилетия XX в. – 180 тыс. человек) рассматривается как объект своеобразных Case Studies. Пестрое в социально-классовом, национально-конфессиональном, культурном отношениях население, значительный рабочий и ремесленный «контингент», крупный гарнизон и немаленький отряд студенчества (основные «потребители» услуг проституток) сделали его весьма интересным и ярким объектом для изучения заявленных аспектов[12]. Именно его разнообразие высвечивает всю сложность изучаемых процессов.
Исследование базировалось в значительной степени на неопубликованных и впервые вводимых в научный оборот архивных материалах. Основную массу источников составили документы из фондов Национального архива Республики Татарстан, касающиеся различных аспектов темы.
Так, в фонде Казанской врачебной управы и Казанского губернского правления (в делах его врачебного отделения) были обнаружены списки и ведомости публичных женщин, а также отчеты врачей и управы об их обследовании. Сохранившиеся списки и ведомости о публичных женщинах (разумеется, только о зарегистрированных проститутках) сохранились не полностью – за 1855, 1858-1859, 1871-1872, 1879, 1882, 1888, 1905 и 1908 гг. Они весьма неравноценны. Самые полные и информативные – списки казанских проституток 1855, 1858-1859 и 1882 гг. с именами, фамилиями и отчествами, даже иногда с указанием сословной принадлежности, возраста, места проживания (и даже местности, откуда происходила женщина). Столь же подробен и (к сожалению, единственный) список публичных домов и их владелиц 1882 г. Именно эти документы представляют особую ценность (они приводятся и в Приложении), поскольку позволяют полноценно анализировать состав казанских «жриц любви» и его изменение, места их локализации в городском пространстве. Прочие списки и ведомости, как правило, ограничивались констатацией количества проституток и публичных домов в Казани и уездных городах Казанской губернии. Причем, наименее информативными оказывались списки начала XX в.: ведомости 1905 и 1908 гг. фиксировали количество проституток лишь в уездном городе Козьмодемьянске. Отсутствие данных в архиве объясняется значительным снижением полицейского надзора за проституцией в Казани и губернии с 1890-х годов.
В фондах Казанского губернского правления, Казанского городского полицейского управления, Канцелярии Казанского губернатора были обнаружены не только данные о работе Проституционного комитета, но и весьма интересная и содержательная делопроизводственная переписка о многочисленных конфликтных ситуациях вокруг публичных домов и их обитательниц, а также вокруг проблемы так называемых «арфисток» и «хористок», проституток-«любительниц». Со страниц этих документов звучат не только озабоченные голоса гласных городской думы, губернатора, полицмейстера и других чинов полиции, врачей, но и гневные жалобы горожан, живших в непосредственном соседстве с «веселыми домами», прихожан церкви поблизости от квартала притонов, а также робкие заявления самих проституток. В фонде канцелярии губернатора в ряде документов, поступавших из штаба Казанского военного округа, проговаривались проблемы, связанные со специфическими досуговыми практиками нижних чинов и юнкеров военного училища. В фондах мировых судей участков Казани, а также Казанского окружного суда были обнаружены дела по обвинению в сводничестве, в вербовке девиц в дома терпимости, в создании и содержании тайных притонов.
Казанские «жрицы любви» нередко появлялись и на страницах местной периодики рассматриваемого времени – в основном в разделах криминальной хроники и происшествий в связи с воровством, грабежами, убийствами, а также в сообщениях о судебных заседаниях по этим преступлениям.  Ввиду этого в работе привлекались также материалы из местных газет «Камско-Волжская речь», «Казанский телеграф» и других.
Для характеристики казанской проституции в книге были использованы опубликованные статистические данные, в том числе результаты подробнейшего статистического обследования 1 августа 1889 г. Анализировались и статистические данные, собранные казанскими врачами, прежде всего, сведения за 1890-е гг. (особенно ценные ввиду того, что, как указывалось, официальный надзор и учет проституток в эти годы резко упал) казанского врача Н.Н. Порошина[13], ординатора госпитальной хирургической клиники Казанского университета, а затем уездного Лаишевского врача (бывшего, кстати, в 1890 г. первым заведующим ярмарочной женской больницей на Макарьевской ярмарке[14]).
В исследовании привлекались научные и публицистические труды ученых Казанского университета по общим проблемам проституции, в частности, труды известнейшего российского специалиста по полицейскому праву А.И. Елистратова, защитившего в Казанском университете докторскую диссертацию по теме проституции в Европе и России[15] и ставшего в дальнейшем автором законопроекта по борьбе с торгом женщинами. Использовались также выступления и доклады представителей казанского «образованного общества» по вопросу судьбы публичных домов в Казани, обсуждавшемуся в рамках заседаний Казанского общества защиты несчастных женщин. Привлекались и некоторые опубликованные в казанском журнале «Деятель» протоколы этого Общества, созданного в 1896 г.
Отдельные персональные свидетельства по истории проституции в Казани обнаружились в опубликованных источниках личного происхождения, в автобиографической прозе – в частности, в трудах М. Горького, Ф. Шаляпина, Г. Тукая.
Интересные и практически невостребованные до сих пор сведения почерпнуты из малоизвестных широкой публике произведений татарских писателей и драматургов начала XX в., обрисовавших, к примеру, специфику практик обращения в проститутки татарских женщин.
Фактически легитимизированная властью проституция во все больше коммерциализировавшейся в пореформенное время повседневности провинциального города оказалась не только табуированной практикой, но и одной из возможных моделей выживания для одних и даже – небезуспешным «коммерческим проектом» для других. Она выступала в качестве одного из важных акторов на рынке досуговых и повседневных развлечений. В соответствии с этим видением выстроена структура книги.
В первой главе рассматривается городское пространство и его части, на которых разворачивалась драма торга женским телом и сексуальными утехами. При этом выясняется, что замкнутый в определенных кварталах и «сегрегированный», казалось бы, мир проституции – даже легитимизированной и поднадзорной – оказывал влияние не только на  статус тех или иных районов города и их образ, сохранявшийся в коммуникативной памяти жителей. Мир проституции обнаруживал тенденцию к «территориальной экспансии», которую все труднее было сдерживать в условиях развития потребительского рынка. Вторая глава характеризует маркирование и внутреннее пространство дома терпимости, а также некоторые связанные с его спецификой бытовые и досуговые практики обитателей. Три остальные главы посвящены характеристике трех главных групп, действовавших на «рынке продажной любви»: «продавщиц», «посредников» и «покупателей». Именно их многообразие, многообразие их повседневных и досуговых практик, ментальных представлений и поведенческих характеристик, причудливо переплетаясь, определяли лицо провинциальной проституции, как обыденного и привычного, несмотря на его девиантность, явления, неотъемлемой части городской жизни.  
***
Исследование было проведено в рамках краткосрочного гранта в области гуманитарных наук в Беларуси, России и Украине Американского совета научных сообществ (ACLSAmerican Council of Learned Societies) 2010-2011 гг.





[1] Л.Бернштейн полагает, что Комитет был создан осенью 1843 г., по данным Н.Лебиной и М.Шкаровского это произошло в мае 1843 г., по данным А.А.Ильюховав марте 1843 г. См.: Bernstein L. Yellow Tickets and State-Licensed Brothels: The Tsarist Government and the Regulation of Urban Prostitution // Health and Society in Revolutionary Russia / Ed. by Susan Gross Solomon and John F. Hutchitson. Bloomington, Indianapolis, 1990. P. 47; Лебина Н., Шкаровский М. Деталь ночного пейзажа: кое-что из мира проституток Санкт-Петербурга и Ленинграда // Родина. 1994. № 1. С. 61; Ильюхов А.А. Проституция в России с XVII века до 1917 года. М., 2008. С. 41.
[2] Ильюхов А.А. Проституция в России... С. 48.
[3] См.: Зюбан М.Н. Эволюция царской политики в отношении женской проституции [Электронный ресурс]. URL: http://izvestia.asu.ru (дата обращения: 6.12.2010).
[4] Ильюхов А.А. Проституция в России... С. 43.
[5] Национальный архив Республики Татарстан (далее – НАРТ). Ф. 1. Оп. 3. Д. 6265. Л. 3об.–5, 7об.
[6] Порошин Н.Н. Надзор за проституцией в Казани в 1896 г. // Врач. 1896. № 10. С. 272.
[7] Ильюхов А.А. Проституция в России... С. 135.
[8] См.: В Казани восстановлена регистрация проституток [Электронный ресурс] // Камско-Волжская речь. 1909. 11 июня. URL: http://www.davnosti.ru (дата обращения: 10.12.2010).
[9] См.: Кузнецов М. Проституция и сифилис в России. Историко-статистическое исследование. СПб., 1871; Покровская М.И. Борьба с проституцией. СПб., 1900; Канкарович И. Проституция и общественный разврат. К истории нравов нашего времени. СПб., 1907; Проституция в России. Картины публичного торга. СПб., 1908; Бентовин Б.И. Торгующие телом. СПб., 1910; и др.
[10] Блох И. История проституции. М., 1994; Фукс Э., Кузнецов М., Бентовин Б. История проституции. М., 1994; Голосенко И.А., Голод С.И. Социологические исследования проституции в России (История и современное состояние вопроса). СПб., 1998; Дюфур П. История проституции. М., 1999; Князькин И.В. История петербургской проституции. СПб., 2003; Бабиков К.И. Проституция в России // «А се грехи злые, смертные…». Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XXI века. М., 2004. Кн. 3. С. 507-541; Князькин И.В. Всемирная история проституции. М., 2006; Ходырева Н.В. Современные дебаты о проституции: гендерный подход. СПб., 2006; Штереншис М. Всемирная история всемирной проституции. Ростов-на-Дону, 2006; Дюпуи Э. Проституция в древности. СПб., 2010; Фукс Э. История проституции трех эпох. СПб., 2010; и др.
[11] См.: Лебина Н.Б., Шкаровский М.В. Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. – 40-е гг. XX в.). М., 1994; Мартыненко Н.К. Российское общество защиты женщин в борьбе с проституцией. Тольятти, 2006; Ильюхов А.А. Проституция в России…; Мартыненко Н.К. Регламентация проституции в России в середине XIX – начале XX веков. Воронеж, 2010; и др.
[12] Большинство населения Казани в конце XIX в. относилось к сословию крестьян (52,8 %) и мещан (30,8 %), дворянство составляло 8,8 %, духовенство – 1,9 %, купцы – 1,8 %, почетные граждане – 1,5 %. 71,1 % населения города составляли русские (большинство – православные), 21, 9 % – татары (большинство – мусульмане), 1,2 % – поляки, 1 % – евреи, 0,8 % – немцы, в городе проживало не менее полутора десятков представителей других национальностей, каждая из которых составляла менее 0,5 % населения (См.: Первая всеобщая перепись населения. Т. 14. Казанская губерния. 1897 год). К 1916 г. при увеличении среди казанцев процента крестьянского населения (59,27 %) и почетных граждан (2,65 %), уменьшилась доля как мещан (18,8 %), так и ряда высших и знатных сословий: дворяне составили 2,78 %, духовенство – 0,8 %, купцы – 0,8 %. Увеличился и процент русских жителей – 78,6 %, а доля татар уменьшилась до 16,9 %, поляки составляли 1,3 %, немцы и евреи – по 1,2 % жителей города (См.: НАРТ. Ф. 482. Оп. 1. Д. 182. Л. 155, 176–181).
[13] Порошин Николай Николаевич, 1876 года рождения, сын чиновника. Окончил Казанский университет в 1889 г. со степенью лекаря и званием уездного врача, в ноябре 1889 г. определен сверхштатным ординатором (без содержания) госпитальной хирургической клиники Казанского университета, 26 августа 1892 г. был определен Лаишевским уездным врачом, а три дня спустя командирован в Тетюшский уезд для борьбы с холерной эпидемией. Исполнял также обязанности Лаишевского городового врача. См.: НАРТ. Ф. 2. Оп. 5. Д. 870. Л. 2–14.
[14] Введенский А.А. О заболеваемости проституток на Нижегородской ярмарке, по данным ярмарочной женской больницы // Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины. 1895. Май. Т. XXVI. Отдел II. С. 172.
[15] Елистратов А.И. Борьба с проституцией в Европе. Казань, 1909. Помимо этой опубликованной докторской диссертации, несколькими годами раньше Елистратов издал еще одну монографию, в которой рассматривал юридические и исторические аспекты проблемы. См.: Елистратов А.И. О прикреплении женщин к проституции. Казань, 1903 (Ученые записки Казанского императорского университета. Год 70. Кн. 2).

Comments

Popular posts from this blog

Web-comics

Web-comics: Some Links by Liladhar R. Pendse (UC Berkeley)

This exhibit also takes in consideration comics that are born digital. The webcomics represent a unique opportunity for their creators to provide outreach to multiple audiences. Below are some suggested webcomics that can make this exhibition more interesting to our visitors.The list below was adapted for use from Buzzfeed.com, scroll.in and other sites. Some of these comics might be sensitive to their viewers. I would advise viewer’s discretion. This is not a comprehensive list but it provides a meaningful insight into the mysterious world of the webcomics.

Nedroid Fun Times” by Anthony Clark.“Hark! A Vagrant” by Kate Beaton.“Hooray for Teamwork” by Owl Turd.“The Paradox of Choice” by Cat and Girl.“Spelling” by the Perry Bible Fellowship.“Lyme Disease” by Joy Ang.“Super Foods” by übertool.“Surreal Strokes” by ChaosLife.“The Future of Elections” by Saturday Morning Breakfast Cereal.“Grrl Power”-A webcomic about superheroines.“A…

CFP: A Century of Movement: Russian Culture and Global Community Since 1917

A Century of Movement: Russian Culture and Global Community Since 1917
CFP Deadline: April 7, 2017
October 12-13, 2017
http://centuryofmovement.web.unc.edu
University of North Carolina at Chapel Hill
Keynote Speakers: Katerina Clark and Marina Frolova-Walker
Conference Organizers: Jamie Blake and Grace Kweon, in collaboration with Annegret Fauser 
The cultural products of the last century reflect change, opportunity, and uncertainty, and demonstrate active negotiations between personal identity and social awareness, nationalism and cosmopolitanism, artistic voice and security. This conference, in the centennial year of the Revolution, seeks to explore the transformations set in motion during and after the events of 1917 through an examination of cultural production and practices, located both within and without Russia.

We will explore first and foremost the issue of human migration, particularly the patterns and developments set in motion by the Revolution. In light of today’s desperate discu…

CFP: Accelerated development? Socio-political landslides, cultural ruptures and literary history in Eastern Europe (Ghent University, Ghent, September 29 – October 1, 2017)

CALL FOR PAPERS Accelerated development? Socio-political landslides, cultural ruptures and literary history in Eastern Europe Ghent University September 29 – October 1, 2017
http://www.slavistiek.ugent.be/Accelerateddevelopment).
In 1964 the Bulgarian-Belarusian-Russian scholar Georgii Gachev coined the term ‘uskorennoe razvitie’ or ‘accelerated development’ in his 1964 monograph Accelerated Development of Literature: On the Basis of the Bulgarian Literature of the First Half of the 19thCenturyThe term describes what happened to Bulgarian literature during Ottoman rule. Being a ‘young’ and ‘peripheral’ literature, having started to develop only recently at the time, Bulgarian literature ‘had to’ go through the whole evolution of European literature at a high pace in order to catch up with the latter. One of the side effects of this accelerated development was that characteristics of different style periods could even co-occur. Gachev’s thought-provoking idea has never really received a l…